Предзимье на Стеклянном острове

А. Ш.

Белым инеем по утрам покрыта трава.
Бледным золотом светятся листья в осенней мгле.
В небе стук-постук — глухой и слышный едва,
Двери неба снова захлопываются к зиме.
В ожиданье мороза, мертвого декабря,
Тошной слякоти, зимней распутицы невпопад —
Щели заткнуты, чтоб не выстуживать небо зря.
Двери неба до срока запертые стоят.

Эта дверь — она занавешена кисеей.
Полотняный город средь сосен за дверью той.
Эта дверь заложена наглухо кирпичом.
Там улитка ночью танцует перед свечой.
Эта дверь — на ней амбарный замок висит.
Там, за дверью, океан о скалы гремит.
Эта дверь — неясным пятнышком с высоты…
Там над белой дорогой желтого дрока кусты.
Эта дверь простая, серая, — а взгляни:
Там ночное море и по берегам огни.
Эта дверь железом кованым укреплена,
А за нею звезды и синяя тишина.

Двери неба замкнуты накрепко, на засов,
Полосою туч от небес отрезаны мы,
И пока снега осыпаются с облаков,
Двери заперты изнутри до конца зимы.
А мой друг между тем где-то там, высоко в ночи
Не смыкая глаз до утра мастерит ключи.
И всю ночь напролет, пока солнышко не взошло,
Окунает их в золото, олово и стекло.

Этот ключ, на котором бусина-виноград,
Отпирает калитку в полуночный мокрый сад.
Этот ключ, опоясанный белым прозрачным льдом,
Запирает дверь, за которой застывший дом.
Этот ключ в кольце веселого янтаря
Полыхает весенним жаром средь января.
Этот ключ в стекле, что горит, как ночной рассвет, —
Для того, чему и названия в мире нет.
Ключ от ноября перевит полынным листом
И гранатовый камень звездою горит на нем.
Этот черный ключ — для двери черного дня…
И один, совсем особенный, — для меня.

Там за дверью, в холодном мареве видной едва,
Льются свечи в зеленых сумерках Рождества.
Золотые бусы, орехи, серебряный шар,
Смотрят вол с ослом задумчиво на алтарь.
С этим ключиком мне не нужно уже ничего.
Он от двери, за которой всегда Рождество.

18.10.2014