Как начался этот проект

«Доминиканская кантата» началась в 2011 году, по сути, с двух вещей. С огромного восхищения личностью святого Доминика и делом его жизни — Доминиканского ордена. И с большого удивления — почему я практически ничего про него не слышала. Так, например, про святого Франциска Ассизского не слышать невозможно: столько фильмов, столько книг, картинок, историй разной степени апокрифичности. Оставим вопрос, до какой степени «золотая» легенда о Франциске — добром беднячке, собеседнике птиц и зверей, первом хиппи Средневековья — соответствует действительности. Но все это есть. А о святом Доминике если что и есть — так исключительно «черная» легенда. Между тем то, что совершал этот человек, вполне тянет на подвиг.

Вторая вещь, после которой мысль о «Кантате» не могла не прийти в голову, была следующей. В 2000 году Анджело Брандуарди выпустил альбом L’infinitamente piccolo («Бесконечно малое»), посвященный — кто б сомневался! — Франциску Ассизскому. Там были баллады о деяниях святого — и песни на стихи самого Франциска, и с очень большой любовью, как, собственно, и все, что делает Анджело Брандуарди. Резонно встал вопрос: почему мы не можем сделать что-то такое же ради Доминика?

Работали над текстом и музыкой «Кантаты» мы вдвоем. Львиная доля труда, знаний, информации и страсти принадлежала Алану П. Кристиану, OP. Нам повезло в нашем сотрудничестве: наши взгляды на то, как наилучшим образом все упромыслить, совпадали на все сто процентов. Наверное, мне было бы трудно найти человека, который бы больше Алана «упарывался» по святому Доминику, — и при этом был достаточно легок, чтобы воспринимать все происходящее с достаточной долей иронии. Мы вместе путешестовали по Южной Франции и по Испании, были и в крепости, где родился будущий святой, жили в Фанжо, ходили на мессу в Пруйль, где в монастыре, основанном Домиником, жили сестры. Видели и тополя у дорог, и «крест убийцы» среди подсолнухов и пшеницы, и красную кастильскую почву. Все это очень пригодилось, когда пошла работа над «Кантатой».

Постепенно сложилась и форма: тут поют, тут говорят-рассказывают. Обильные исторические комментарии были переработаны Аланом в «разговоры», блестяще исполненные актером Малого драматического театра заслуженным артистом России Сергеем Мучениковым.

Мы написали текст «Кантаты» — и в 2012 году показали ее друзьям-католикам, московским и украинским доминиканцам-терциариям (мирянам, членам Доминиканской семьи). Стало ясно: надо записываться. Где? На какие деньги? Но самое главное —  с кем? Где найти таких же сумасшедших, как и мы, которым будет интересно то, что происходило 800 лет назад, и которые согласятся принять участие в проекте, исключительно и только ради удовольствия и святого Доминика?

Видимо, с «Кантатой» мы попали в какую-то удачную волну, потому что стоило удариться об какой-то вопрос — как каменные стены внезапно исчезали, находилось простое и совершенно неожиданное решение, казалось бы, неразрешимой проблемы. Дмитрий Графов, наш Граф Бухловский, звукорежиссер ДК «Маяк», свивший там звуковое гнездо, позвал нас к себе. Мы записывались по ночам, когда ДК запирали, съезжались туда с музыкантами — и дело летело. Внезапно в проекте приняли участие самые разные люди. Музыканты «Башни» Алина Трубицына (клавиши) и Маша Логофет (скрипка) записывали свои партии буквально героически — между учебой, постоянными репетициями, работой, урывая часы у сна. Владимир «Виолончель» Белов, оказавшись в Москве с концертом, ночью приехал в «Маяк» — и его волшебная виолончель звучит в «Колыбельной». А саму «Катарскую колыбельную» пела Инна Бондарь, и когда она ее записывала — уже практически без сил, шелестящей тенью голоса, мы в звуковой рубке чуть не рыдали — потому что это была не Инка, а безнадежная, хрупкая катарская девочка, истерзанная смертным страхом и усталостью; она утешает дочку, а через день Монсегюр падет. Катарская девочка об этом пока не знает. А голос у Инны — уже потусторонний, бесприютный и бесплотный. Голос уже знает.

Но самая большая удача была, когда с нами оказался Игорь Лисов. Он почти случайно оказался на представлении «Кантаты» в Питере — и спокойно, уверенно вошел в проект. Где, собственно, его страшно не хватало, а с его появлением все встало на свои места. Его голос, бузуки, гений и упорство во многом вытянули проект, когда мне казалось, что все, завал. А сейчас вспоминаю, как мы все это записывали, с огромными перерывами — и вдруг опять запоями, с кофе из кофейного автомата в фойе, с имбирным чаем и бутербродами наспех, с хохотом и слезами, — и понимаю, что это было обалденно. От песни к песне — вся жизнь святого Доминика — и под конец — в Вечность.

Сергей Иванович Мучеников, настоящий представитель старой питерской актерской школы, записал все «разговорные» куски в студии «Радио «Мария»». Его нашел и уговорил на запись о. Юрий Дорогин, OP. Просто слушать, как он говорит, как течет его неспешная речь, уже было наслаждением. «Разговорная» и музыкальная часть «Кантаты» сложились идеально — и это целиком и полностью заслуга Сергея Ивановича.  В 2012 диск был выпущен, мы держали его в руках. Когда послушали диск целиком — сравнили впечатления. Практически все, следившие за проектом и ставшие его первой аудиторией, сказали: именно этой пластинки мне не хватало в детстве. Презентация состоялась в крипте церкви св. Екатерины Александрийской, в Санкт-Петербурге — 07.01.2013.

В общем, потом много что было. Но то, что мы тогда просто взяли и сделали это, не умея практически ничего, не зная, как все сложится, не имея никакого плана, кроме «хочу, чтоб это было!», для меня вообще-то — зримое чудо. Вот в моей жизни это было — и это оно.