Стеклянная песня времен позднего барокко

Сколько блаженства в дружбе земной,
В ласковых теплых руках
Лучших друзей, связанных словом, приязнью,
Путями пройденными, общей душою, в конце концов,
А это немало, поверьте мне,
И все же — увы и ах!..

Лучше вовеки сердцем своим
Не прирастать ни к кому,
Чтобы потом не пришлось уходить
Одному…

Сколько блаженства в яркой любви,
В общем биеньи сердец,
Скованных парой колец, теплом
очага, и ложем, столом,
и полночным огнем, и слиянием тел,
А это немало, поверьте мне!
И ах! — и внезапный конец…

Лучше вовеки сердцем своим
Не прирастать ни к кому,
Чтобы потом не пришлось уходить
Одному…

Сколько блаженства в скрипе пера,
В шелесте старых страниц.
Вот переплетов мерцающий ряд,
золотые узоры по краю, блестят
имена в полутьме вековой, источая
то ладан, то пламень, вот камень
краеугольный — бери же да строй
и черпай, душа, из бездонных криниц…

Но книжная мудрость — и мед и яд.
Книги открытым текстом твердят:
Лучше вовеки сердцем своим
Не прирастать ни к кому,
Чтобы потом не пришлось уходить
Одному…

Лучше вовеки сердцем своим
Не принадлежать из людей никому,
Чтобы потом не пришлось уходить
Одному…

Чтоб было легче потом погружаться во тьму…

В бездну, куда я с собой никого не возьму…

13 февраля 2015

Предзимье на Стеклянном острове

А. Ш.

Белым инеем по утрам покрыта трава.
Бледным золотом светятся листья в осенней мгле.
В небе стук-постук — глухой и слышный едва,
Двери неба снова захлопываются к зиме.
В ожиданье мороза, мертвого декабря,
Тошной слякоти, зимней распутицы невпопад —
Щели заткнуты, чтоб не выстуживать небо зря.
Двери неба до срока запертые стоят.

Эта дверь — она занавешена кисеей.
Полотняный город средь сосен за дверью той.
Эта дверь заложена наглухо кирпичом.
Там улитка ночью танцует перед свечой.
Эта дверь — на ней амбарный замок висит.
Там, за дверью, океан о скалы гремит.
Эта дверь — неясным пятнышком с высоты…
Там над белой дорогой желтого дрока кусты.
Эта дверь простая, серая, — а взгляни:
Там ночное море и по берегам огни.
Эта дверь железом кованым укреплена,
А за нею звезды и синяя тишина.

Двери неба замкнуты накрепко, на засов,
Полосою туч от небес отрезаны мы,
И пока снега осыпаются с облаков,
Двери заперты изнутри до конца зимы.
А мой друг между тем где-то там, высоко в ночи
Не смыкая глаз до утра мастерит ключи.
И всю ночь напролет, пока солнышко не взошло,
Окунает их в золото, олово и стекло.

Этот ключ, на котором бусина-виноград,
Отпирает калитку в полуночный мокрый сад.
Этот ключ, опоясанный белым прозрачным льдом,
Запирает дверь, за которой застывший дом.
Этот ключ в кольце веселого янтаря
Полыхает весенним жаром средь января.
Этот ключ в стекле, что горит, как ночной рассвет, —
Для того, чему и названия в мире нет.
Ключ от ноября перевит полынным листом
И гранатовый камень звездою горит на нем.
Этот черный ключ — для двери черного дня…
И один, совсем особенный, — для меня.

Там за дверью, в холодном мареве видной едва,
Льются свечи в зеленых сумерках Рождества.
Золотые бусы, орехи, серебряный шар,
Смотрят вол с ослом задумчиво на алтарь.
С этим ключиком мне не нужно уже ничего.
Он от двери, за которой всегда Рождество.

18.10.2014

Зима на Стеклянном маяке

А. Ш.

Друг мой, видишь, как все непросто…
Зима пришла на Стеклянный остров.
Адвент горит фиолетовыми огнями
На изломах зелено-льдистых венков.
Я бесцельно мотаюсь по свету,
Все ловлю суррогатное лето,
Несусь по белесой тьме, больной постоялец
Промерзших насквозь ночных жестяных поездов.

А там, в темноте, где земля похожа на камень,
Светится только одно в мире окно.

Там мой друг средь ночного мрака —
Несменяемый мой фонарщик,
Беспечный смотритель домашних вулканов,
Вечный страж стеклянного маяка.
Ты колдуешь в ночи над миром,
И паденье стеклянных капель
Отмечает еще одни круглые сутки.
Я не сплю в ожидании отблеска…

Плавится серебро в стекле раскаленном…
Бусина наполняется глубиной.

Вот такое у нас занятье —
Я летаю себе по свету,
Рассыпаюсь на мелкие части:
В каждом городе что-то да оброню…
Ты воруешь из райского сада
Наливную стеклянную ежевику,
Бездны синих и золотых галактик,
А в перерывах пишешь мне смски —
типа решишь вернуться — лети к огню.

Я засыпаю в железнодорожном гуле.
Ты на посту. Мой Аваллон со мной.

Небольшая ночная песня-утешение

А. Ш.

Нет, мой друг, горевать не надо.
Что за причина для слез полночных?
Полно же, перестань!
Верь, мое сердце, любить не страшно.
Верь, мое сердце, мосты непрочны, —
Время перелистай.

Яблоки налились,
Холодна по утрам роса,
Приближается осень, а вместе с ней
Пелена золоченых октябрьских дней,
Но кончаться лето не хочет,
И цикорий вовсю цветет.

Бережно прикоснись
К рассыпанным волосам.
Я желаю тебе доброй ночи,
до солнышка, напролет.

Нет, мой друг, ты же знаешь, как быстро
Жизнь из наших рук утекает,
Некогда горевать.
Сердце мое, да разве ж мы знали,
Радость моя, да разве могли бы
Даже подозревать…

Любящий принесёт
Самый бесценный дар.
Он увидит тебя глазами любви,
Потому что Господь его благословил —
Только в золоте этого взгляда
Отразишься, каков ты есть.

Некий трувор Раймонд
На горе Мирамар
Пел про это чистейшее золото,
В коем радость наша и честь.

Нет, мой друг, горевать не надо.
Жизнь из наших рук утекает —
И прибывает вновь.
Сердце мое, в этой боли радость!
Сердце мое — уж мы с тобой знаем,
Что бесчестье нам — нелюбовь.

14.08.2013

Путешествия дураков. Пустыня

Стоит замок на горе, разным людям на горе
А вокруг пустыня, пустыня.
Мы с товарищем вдвоем по пустыне плавали
Возвращались пустыми, пустыми…

Анна Штейн

 

Через желтые пески,
Через серые пески
На большой скрипучей лодке
Мы плывем, как дураки.
Треплет парус полотняный
Жаркий ветер-суховей.
Мы плывем через пустыню…
О-эй!

А товарищ мой упрям,
А товарищ мой таков.
На большой скрипучей лодке
Мы плывем среди песков.
Ночью холод ледяной
Пробирает до костей.
Мы плывем через пустыню…
О-эй!

А за бортом нашей лодки
Воздух трепетный дрожит,
А на парусе заплатки
Из крапивного листа.
Никого в пустынном мире —
Только мы да миражи…
Красота!

Наши скаредные боги
Ничего не говорят,
Облака полны знамений,
Да все какие-то не те.
И стеклянные галактики
Кружатся и звенят
В темноте…

Через желтые пески,
Через серые пески…
Звезды блещут над пустыней,
Словно Божьи маяки.
Саксаул торчит над бездною —
Корявый часовой.
Мы плывем через пустыню
Между небом и землей.
Это все не о любви,
Но при этом и о ней.
Мы плывем через пустыню…
О-эй!